|
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Пастух медведейстихотворения разных лет
|
|
* * * Может быть, где-то есть жизнь без тебя? Но ведь была в недалёком "когда-то"... Может быть, можно прожить не любя, Над суетой поднимаясь крылато? Просто парить, не касаясь земли, Мыслью и взглядом, сознаньем и словом... Не возвращаясь туда, где цвели Вишни в знакомом саду богослова... Где обречённо вздыхала сирень, Книге церковной закладкой служила Пара ромашек, и сладкая тень Древнеславянского душу томила... Чай был настоян на мяте. Лимон Ели вприкуску, сощурившись - кисло... Стрелки считали часы в унисон, Вкруг обходя терпеливые числа. Сотовый мёд, белый хлеб на столе... Боже, когда это всё-таки было?! Где это место на грешной земле, Где ты меня безоглядно любила?.. ...Вечер в дома колотушкой стучал И на кладбище с упрямой заботой Имя твоё и моё - отчищал Ветром от ржавчины и позолоты... * * * Уходи... С моей ладони Скатывайся вниз, как капля. Падай палевой звездою в задремавшие сады. Отражается в затоне Месяца кривая сабля. Ходит Золушка по людям, собирая лоскуты. Хочет сшить обновку к балу... Работящая нимфетка, Ты достойна уваженья, но... наивный человек... Понимаешь, фей так мало, Я и сам их вижу редко. А уж выполнить желанье - не допросишься вовек! Мне хотелось бросить к чёрту Опостылевшую раку - Нет святых мощей. И сразу небо сделалось глухим, Быт сильней сжимал аорту Вдохновенному маньяку, Тот, с завидным постоянством, убивал свои стихи. Золушка! Не надо песен О собачке с белым бантом, О шиповнике и розе, о свече и вере в сны. Ах, душа - не много весит... В гроб с багрово-алым кантом Сложим всё, что отскребётся от расстрелянной стены. Как-нибудь наступит лето, В многомудрости решений Мы уйдём, как все уходят, в обеззвученную мглу По натёртому паркету Наших прошлых отношений, Нарушая все законы, вверх слезинкой по стеклу... * * * Тебе не нужен сон, тебе не нужен пёс, Тебе не нужен я... Ты мечешься без толку В разорванном кругу, где каверзный вопрос Навязчивый ответ хоронит втихомолку. Люблю. Люблю тебя... Стараюсь не кричать, Ты водишь коготком по сердцу, множа раны. И на моём челе, как Каина печать, Прорезан ряд морщин. С упорством пилорамы Судьба терзает плоть, я не виню тебя. Я сам тебя вознёс в такие эмпиреи, Что дня не проживу, не мучась, не любя, Да что тебе с того, Когда уже не греет Холодная ладонь, и хочется бежать, И не смотреть в глаза, и не дышать на руки, И принимать отказ легко, как благодать, И в ссылку уходить, как в каторгу разлуки. Но ты не веришь мне. Ты знаешь, что сказать. Ты отдала мне всё, что посчитала нужным. Ты подвела итог. Кто мог предполагать, Что долгим будет век, а путь настолько вьюжным? Вот бесится в виске предчувствие конца? И надо бы успеть, как шар вбивая в лузу, Поэзии вернуть две порции свинца, А ветер отпоёт, а ночь отплачет Музу. Накинем чёрный плат и бросим пепел вверх, Раз звёздной пыли лоск не украшает обувь. И млечной полосы дежурный свет померк,- Нам нечего делить, когда виновны оба... За серые слова, за пролитую кровь, За слёзы и вино в слепящий миг кончины, С нас спросят в небесах - за смятую любовь, Не приведи Господь, нам не назвать причины... * * * Вкус медной денежки во рту под языком... Харон весло обмакивает в Лету. Я сам с собой сегодня не знаком И в каждой песне путаю куплеты. Мороз, мороз! Ты не морозь меня. Чего стараться? Ни жены, ни дома... Никто не ждёт, а белого коня И след простыл... Ночная глаукома Навеки ограничивает взор Одним пятном безлико-грязной формы. Лишь зодиак чеканит свой узор, Да Норны плавно переходят в нормы. Нормально... Отдышавшись до петли Простить, смешав, потери и утраты, Всеядности кладбищенской земли Пожертвовав тупой удар лопаты. За все мои высокие грехи Мне денег в рот досыпят сами боги, Чтоб я молчал и не читал стихи Мешая перевозчику в дороге... * * * Безверье рождает - тлен. Это хуже плена... В наручниках есть стремление к внутренней свободе. А так... не предательство, не измена, Просто нет веры. Всё на исходе... Родная, я тоже ходил по этому краю. Всковыривал вены и носом дышал в Пространство. Познанье того, что от любви умирают?- Легко переходит в почти беспробудное пьянство. Но даже в предрвотном, дурманном, хмельном угаре... Когда молча падаешь в мягкую прель асфальта - Вся лирика кажется бряцаньем на кифаре, Разбросанным в лоне рек, словно цветная смальта. И вязкая кровь от спирта горчит устало, Неспешно сползая с разбитой губы на плиты... И не было слышно хотя бы зеванья зала, Но зрители были - эстеты и сибариты. Родная, мне тоже хотелось мечтать, и петь, и За руки держать детей, гуляя втроём по саду, И птицам весною распахивать дверцы клети, И каждому дню давать по гитарному ладу. Ты помнишь, я тоже использовал галстук для... Тот самый, который ты же мне подарила. Какой удобной себя проявила петля... Скользящим узлом, по шёлку, без всякого мыла. Конечно, не помнишь... Я не писал сам, Друзья и не знали имени адресата. Но шею долго уродовал то ли засос, то ли шрам Цвета несвежего финского сервилата. Родная, всё кончилось... Я, к сожаленью, жив! И даже трезв сегодня, что, впрочем, редкость... Неторопливо бросаю стихов ножи в Прозрачную стену плача... плевать на меткость! Мне не к чему ждать земных, неземных чудес, Тяжесть разлуки влача по пустому кругу. И если б Слово и вправду имело такой же вес - Ты была бы здесь, удерживая мою руку. Ты сумела б найти именно то звено, Ту ноту, тот тон, тот оттенок краски... А если там, наверху, Всевышнему не всё равно И он хочет увидеть счастливым финал развязки... Родная, тогда не надо играть в судьбу! А просто жить друг другом до того момента, Когда мы услышим: "Божьему рабу Венчается раба Божия..." Занавес. Аплодисменты... * * * Уезжаю от тебя В нелюбимый мною город. Чайки серые парят Над Невою, и покорно Сфинксы сторожат гранит. В облаках больничной ваты Голос, что-то говорит О наличии крылатых Самолётов, мыслей, птиц, Но не ангелов, жестоко... В неулыбчивости лиц Сразу виден оттиск Рока. В вежливости чётких фраз Снисхождение к невежде. Все богини напоказ Выставляют грудь в надежде, Что появится герой, Вырвет их из-под балкона И умчит к себе домой, В край вина и кардамона. В мир, где солнце правит власть, А зима бежит без боя. Где целуют губы всласть И смеются над судьбою. Потому-то все подряд, Морщась от дождя и ветра, Музы жадно ловят взгляд Загулявшего поэта! * * * Каждое утро несу конвертик И, возвращаясь, не жду ответа. Ты далеко, и тобою вертят Разные люди... зачем-то... где-то... Можешь быть слабой, это естественно, А я... что я? Становлюсь философом. Упиваясь собственным бездействием, Оттачиваю ответные вопросы. Народ пьёт пиво. Его цена Вполне доступная для поэта. Кто-то спивается... Чья вина? Кого-то в психушку везёт карета. Но я - камень. Меня можно бить, Не боясь расколоть. Я не чувствую боли. А если камню захочется пить, Бросьте росинку,- и он доволен... Тем более дождь. Такой, как здесь,- На несколько дней стекловидной массой... У "волчьего города" мокнет шерсть, Но все попытки сбежать - напрасны. А я вспоминаю твоё лицо. Вижу глаза... остальное застит Небо, насыщенное свинцом. Где же ты, где ты - наше счастье? Ветер ознобом бежит по спинам Каменных львов, те прижали уши... Вечером водки глотну с малиной. Мне не хотелось, но кашель душит. Осень крадётся походкой рысьей. Я обещаю - мы будем вместе. ...Если однажды не будет писем, Значит, тебе отдадут мой крестик... * * * Прозрачной веткой серебря Безудержность крылатой ночи, Немая доля многоточий Взойдёт над гробом декабря. Раскроет ветреный мотив Шальных и шалых губ русалки, И горьким смехом из-под палки Взлетит к венцу российских нив. Разрежет вязь чугунных струй Ограды, выковавшей - реку... Волна подобна человеку, Вдыхающему поцелуй. В безветрии зелёных рос, Когда линейный шёпот громок И рвань несдержанных постромок Несёт твой выдох под откос... Разбрасывай шальную кровь! Эпоха не считает всходов, Пробившихся в душе народов, Извечно топчущих Любовь! Пусть даже я, не догорев, В обугленном плаще презренья Уйду... Но было - Озаренье! И цвет, и образ, и напев... * * * Чёрный город... Он не лечит душу. Поливает спины львов слезами. Сыростью тумана сфинксов душит И глядит бесцветными глазами На живого, гордого поэта - Казака, художника, бродягу... А у вас, наверно, бабье лето? А у нас без зонтика - ни шагу... В чёткий ритм партикулярных линий С древностью петровской позолоты - Невозможно втиснуть запах пиний, Вкус полыни, свежесть первой ноты Хлебниковских строчек... И не надо. Воздух здесь перенасыщен грустью. Вязкая, чугунная ограда Никуда меня уже не пустит... Невская возвышенная слякоть Давит с основательностью танка. Даже Муза не решится плакать, Чтоб не забрала к себе Фонтанка. Говорят, что там вода воочию Тянет к неизбывному покою. Чёрный город вышел белой ночью И уже идёт, сюда, за мною... |
* * * Раздели со мною смерть, Кареглазая подруга... О Васильевскую твердь Расшибает лица вьюга Людям, шедшим до конца Перпендикулярно веку. Злые капельки свинца Отмечали эту веху, На груди или на лбу Прорастая розой алой, А плеваться на судьбу Или глупо, или мало. Тем, кого не втиснуть в строй, Режут головы и ноги. Милосердною сестрой Представляется убогим Обольстительная мгла Деревянной крышки гроба... Суд толпы, из-за угла, Ждёт, пока мы рухнем оба В грязь и в пепел, в пыль и в тлен, В лужу зависти и сглаза,- Ибо в Книге Перемен Наш конец давно предсказан. Мир без смерти был бы сер... Вот - с отчаяньем и верой - На двоих один фужер Самой быстрой, высшей, меры! * * * Она уедет в далёкий город, Где ждёт супруг, где ждут друзья, Где каждый камень любим и дорог, Где всё - её, где всё - не я. Она уедет, наставит точек, Простит сумбур моей руки. Из состраданья изменит почерк, Как ритм стиха в конце строки. Ей будет больно, ей будет сладко, Её любовь прольёт слезу. Седой Исаакий поправит шапку, А шпиль петровский наточит зуб. Ей все там рады, напоят чаем, Как бы случайно припрячут крест, А если спросят: "Что отмечаем?" Весь город грянет: "Её приезд!" Она забудет, и ей помогут Под шум столичный, фужерный звон, Всё-всё притрётся, и понемногу Сойдёт с загаром вчерашний сон. Она проснётся, вполне уместно, Заскочит в ванну и примет душ. Холодный Невский широким жестом Её запишет в ранг верных душ. Металл Фонтанки змеится в камне... Я режу вены - течёт любовь! А волчий город глядит в глаза мне, И скалит зубы, и лижет кровь... * * * В Петербурге не видно звёзд. Тучи в пляске святого Витта Небо приняли за погост В грязно-серых могильных плитах. Я за ними в упор слежу Из окошка шестой палаты, Словно кладбищем прохожу И считаю свои утраты. На душе так легко - легко... От обиды любой, невзрачной, Сердцу хочется мотыльком Биться в пламень луны прозрачный. Или долго кричать в туман, Поглощающий сны и даты, Сквозь венозные воды ран По каналам спеша куда-то. А когда зазвенит мороз - Солнце скупо и с неохотой Облака из разбитых грёз Кроет временной позолотой... * * * Мне одиноко в небе без тебя... И облака вздыхают, теребя Край горизонта пёрышком лебяжьим... А ты бесцельно бродишь в Эрмитаже Среди холстов, портьер, скульптур, картин, Старинных ваз, свисающих гардин, Лепнины потолочной, стройных стен, Диан, не преклоняющих колен Перед мужчиной. Смотришь, не дыша, На серебристый свет карандаша Буше или Гольбейна. А паркет Хранит твой шаг, как сохраняет след Прозрачность неба, где сегодня нет Тебя. И кажется, меж строк, Я таю в небе. Пуст и одинок... * * * Я разучился плакать в Петербурге. Здесь вообще не ценят сантименты... Бросающие мелочь демиурги Чертовски скупы на аплодисменты. Я был один. Ни голоса, ни драмы. Пустые руки. Волчий вой в карманах. На фоне петергофской панорамы Не чувствуешь оптических обманов. Всё кажется и ближе и теплее, В особенности жесты или взгляды. Над головой с кудрявым Водолеем Флиртует звёздноглазая наяда. Немой намёк, прозрачнейший донельзя, Уже велит определиться в теме. Мелькнёт заря, закусывая трензель, Но в целом всё вокруг, такая темень! И ходишь, снисходительно кривясь, На общегородское лицедейство, Нащупывая родственную связь Иглы шприца с иглой Адмиралтейства. Все чуть сутулы... Тяжесть чугуна Нездешних туч успешно давит карму. Нирваны нет... И мы - не та страна, И Пушкин не похож на Бодгикхарму. Никто не ждёт счастливого конца. Но всё же как вплетается в молебен Заметное присутствие свинца И в пуле, и в усталости, и в небе... * * * Жизнь неспешно плетётся по кругу, Вдоль речушки к берёзкам и лугу, А душа остывает под плугом, Как распластанная борозда... Под закатом - гуляю по лесу, Служат сосны вечернюю мессу, И багрового неба завесу Отмечает скупая звезда. Я когда-то из дома уехал И упал в соловьиное эхо, В отголоски ручьёвого смеха, Где о вечном лепечет листва. Ходят кони в траве по колено, Рвётся луч из паучьего плена, И седеет, смирясь постепенно, Удалая моя голова... ПАСТУХ МЕДВЕДЕЙ Как стук колёс вычерчивает ритм, Как сердца стук подобен четкой дроби Ночных копыт... Извечный алгоритм, Воздвигнутый над чередой надгробий Живых существ, украсивших мой путь,- Мужчин и женщин, лошадей и кошек, Собак и птиц... Их хочется вернуть, Но тени так бесследно тают в прошлом. Я одинок... Пылает на плечах Багряный плащ. (Сиреневый? Пурпурный?) В моих глазах, как в каменных печах, Дымится пепел погребальной урны. Скулящий страх калечит души жертв, Шагнувших в этот круг без покаянья. Прожорливая выверенность жерл, В моём лице нашедшая призванье - Сминать, как лист лирических основ, Судьбу и жизнь, Прощенье и разлуку, И детский смех, и радость чистых снов, И мёртвых клятв возвышенную муку. Я чувствую свой страшный, чёрный дар Всей яростью обугленного мозга. Я рвал зубами вены, Но пожар Моей крови был безразличен звёздам. Я принял паству. Выбирая ночь, Когда медведи понимали слово И искренне старались превозмочь Звериной волей волю - рук другого, А именно - мой жёсткий произвол, С которым я удерживал их страсти. Дивились Рыбы, Скорпион и Вол Моей незримой и врождённой власти. Пастух медведей! Выжженный на лбу Извечный титул... Вызов вере в небо, Вселенной, раздувающей клобук, И Року, обесцветившему небыль! Я противопоставлен был всему И был бы мёртв при первом же намёке Готовности - приветствовать ту Тьму, Что отнимает травяные соки У заспанной поверхности Земли... Поверьте, что слова с заглавной буквы Меняют смысл, переродясь в пыли В самшит, и кипарис, и бук... Вы Напрасно попытаетесь понять Урок друидов. Каменные руны Не обратят затёртый разум вспять И не затронут выцветшие струны. Медведи спят. Ущербная луна Дарует серебро косматым мордам. В мои виски крадётся седина Неторопливым, матовым аккордом. Как хочется уснуть... Закрыть глаза, Увидеть поле, полное ромашек, Где над ручьём кружится стрекоза, А в небе бродит облако - барашек. Вот в этот мир хочу шагнуть и я, Продолжив путь по кромке алой меди Заката. В те запретные края, Где светится Арктур - Пастух медведей... * * * Я свободен, как ветер В кудрях ускользнувшей красотки! Я улыбчиво-светел, И возвышенна лёгкость походки. Я иду по Москве, Расточая прохожим улыбки. В добродушной листве Слышен отзвук мерцающей скрипки. Не Ванесса, а жаль... Демонесса - играет этюд! Ах, какую печаль По-э-те-с-сы вразвес продают... Между дымом и пивом, Чуть склоняясь, шепча наугад, Перегарно-лениво Закругляют концовку сонат. Я люблю быть чужим, Как сказала недавно одна. Мне не нужен нажим, Я и так с вами выпью до дна! А когда разорвусь И приму с панихидой судьбу - В две строки наизусть Так, чтоб было не тесно в гробу! * * * Вот и настала пустота Навязанного отреченья... Серебряная чернь креста - Черней любого вдохновенья, Дарованного темнотой, Проникшей в голос, в кровь и в мысли. Где, освящённый немотой, Твой остров (континент ли, мыс ли?) Покинут мной. Как Одиссей, Я изгнан заживо из быта, Из дома, из семьи, из всей Возможной жизни... Так избито, Бездарно, пусто, лживо и Не-пра-ви-ль-но! Но, так уж вышло... Поют влюблённым соловьи, А разлучённые не слышат Сладкоголосья честных птиц, Не видят в радуге всю гамму Цветов. Вот, в прорезях бойниц Смерть размещает панораму Для кладбища былых утрат, Восторгов, встреч, записок, смеха, Предновогодних канонад, Степного дня, лесного эха, Отхохотавшего костра... О, как легко и непреложно Все вдруг признали, что - пора И далее так быть не должно. Лишь поцелуй благую весть Ждёт, как ребёнок у сугроба. Он так поверил, что мы - есть! И мы за ним вернёмся оба... |
 |
Частично графика заимствована с обложек книг А.Белянина & Издательство Альфа-книга |
 |
 |
Информацию об издательстве и книгах можно получить на сайте в интернете: http://www.armada.ru 
|
| Об авторе Творчество Критика Творчество поклонников Форум Чат Магазины Купить книги Андрея Белянина |
| © 2008-2010 A.Belyanin |
| Design, hosting, support WEBSMS © All rights reserved |
