|
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Пастух медведейстихотворения разных лет
|
|
* * * Не прощай меня... Никогда. Я могу предать тебя снова. Уходи, не сказав ни слова, В обречённое - никуда... Мы обязаны будем жить, Спотыкаясь на каждом круге, И позволить собакам выть На безлунную тень разлуки. Проклиная капкан колец, Подчиниться законной власти, Торопясь отскрести с сердец Накипь чистой, безумной страсти... Не прощай меня... Не спеши. Мы и так с тобой разминулись, Подозрительным взглядам улиц Доверяя тепло души. Хлещет яростных снов поток, Где под звёздами роковыми Полушепотом, между строк, Неуклюже скрывая имя... Мы стараемся соскользнуть В бездну быта, но параллельно Изнутри обжигает грудь Невозможность - дышать раздельно! Не прощай меня... В том пути Давит небо сырою ватой. Если мне суждено уйти, Так хоть в чём-нибудь виноватым. Напридумай себе обид, А причины найдутся сотни... Не прощай... Пусть меня простит Тот, кто дал мне тебя и... отнял. * * * Ты вновь уходишь в страну без ветра. Я разбираю неровный почерк... Как безоглядно и беспросветно Скулят у входа замёрзшие строчки... В этой стране всё не так. Иначе Дышат деревья и плачут кони, Кот подбирается на карачках К осоловевшей в дугу вороне. Там стрелки часов, сойдясь на волос, Скрестили клинки, как лихие князья. Все ваши заповеди воют в голос: "Нет!" - а если и есть - "Нельзя!" Там падают с крыш оловянные капли, И жидкий свинец выпивается махом! Там меч самурая со знаком цапли Питается чисто животным страхом. Азотная горечь слезы мужчины Здесь служит для гравировки стали. Шуты и герои, сменив личины, Упьются в монмартровском квартале. Зелёное солнце взлетит к зениту, Где Фэб лучами бьёт мимо цели... Как ненавязчиво полуоткрыты И губы женщин, и двери борделей. Я в эту страну ухожу с закатом, Ища тебя по ночной прохладе... Мне что-то шепчет гитара с бантом О дробном стуке костяшек сзади. О том, что ночью стреляют в спину, Что тело моё украдут наяды... А если пахнет вино маслиной, То так отбивается привкус яда. Но в этой стране между двоеточий Всегда есть место - оттиснуть палец! И только здесь престарелый кормчий Наводит на воду зеркальный глянец. На хрупких гранях цветка и праха Сойдутся на крест и быль и небыль... А в звёздной патоке тень Аллаха Покажется светлой дорогой в небо! Здесь нет запретов, как нет законов. Воздушные поцелуи теплы на ощупь. Здесь на плечи мои, словно два погона, Легли твои руки и... гаркнула площадь Восторженно троекратным "Да здравствует!". О, нас здесь любят и благословляют, В моей стране - мы доныне царствуем, Нас балует пламя и море качает. Вольготно бродить по ладоням Вечности Своих же загадок, своих же ответов... Свеча слезливая - нам не советчица, А напоминание о греховности лета. Но жизнь продуманна и случайна, Что ж, нас в неё окунули заживо... На чуждых пальцах - осколки тайны. Не надо лезть. И не надо спрашивать... * * * Для графини травили волка. Его поступь была легка... Полированная двустволка, Как восторженная строка! Он был вольный и одинокий. На виду или на слуху. Стрекотали про смерть сороки Беспардонную чепуху. Упоённо рычала свора, Егеря поднимали плеть,- Все искали, где тот, который Призван выйти и умереть? Нет, любимая... Даже в мыслях Я не буду ничей холоп. Я уже не подам под выстрел Свой упрямый, звериный лоб. И моя негустая шкура Не украсит ничей камин. Пуля - дура. Конечно, дура... Только в поле и я - один... Всё бело, и борзые стелят Над равниной беззвучный бег. Эх, дожить бы хоть до апреля - Поглядеть, как растает снег... Как по небу скользят беспечно Облака до краев земли... И влюбиться в тебя навечно, За секунду до крика: "Пли!!!" * * * За минуту до разлуки Ты спешишь замедлить шаг И заламываешь руки, Что-то тихо ворожа... Ты прекрасная актриса, В шуме рамповых чудес Наши яркие репризы Отмечают скромность пьес. Вот вокзал. Лениво стрелки Расчленяют циферблат. Чувства скупы. Дождик мелкий. Можно отступить назад. Дом. Квартира. Утро. Рано... Душ сродство. Взаимный такт. Страсть в безбрежности дивана. Затянувшийся антракт. Ты смеёшься, ты сгораешь, Плачешь, мечешься, поёшь... Ты уже не замечаешь - Где играешь, где живёшь? Слово классике! Из Блока В меру выспренний стишок... Ты со всеми так жестока? Я со всеми так смешон?! Критик в действо не влезает, Молчаливо кофе пьёт. Как упрямо не стреляет Бутафорское ружье... Но к финальным песнопеньям Празднуя толпы экстаз - Ты убьёшь меня на сцене В первый и последний раз... * * * Мой прекрасный палач... Я сейчас непослушная жертва, Никакими тисками нельзя удержать мою страсть. Пусть безносая Смерть направляет горячее жерло,- Есть другая и более, более высшая власть! Мой прекрасный палач... Что вы можете взять, кроме боли? Изощрённости женщин ещё не положен порог... Мерно капает кровь, но поверьте, что будь в моей воле, Я бы сам вам помог, сунув ногу в "испанский сапог". Мой прекрасный палач... Ваши сладостно-нежные руки Остужают огонь. Я готов на всё это, но лишь... Невозможно так долго кричать от тоски и разлуки, Ожидая разрыва горящих страданием мышц. Мой прекрасный палач... Моя вера, любовь и надежда. Почему нам четыре коротких, обрывочных дня Отпустила судьба? Если кожа ползет, как одежда, Вниз с ободранных плеч и вконец обнажает меня... Мой прекрасный палач... Обозначив закат на рассвете, Мне осталось недолго в мучительном свете бродить. Головою отрубленной, падая, сладко отметить Роковой поцелуй на твоей вдохновенной груди... * * * "Боже, боже, боже, боже! Я люблю, а он не любит..." Как твои стихи похожи На распахнутые губы. На песочные галеты, На случайные снежинки, На вопросы без ответа, На ответы без ошибки... Всё так хрупко и непрочно, Но с наивностью ребёнка Ты спешишь погладить строчку, Как заблудшего котёнка. Ты не думаешь о стиле, Стихотворческом законе,- Словно голуби, кормились Рифмы у тебя с ладони. Быт жестокосердно-скучен. Ты живёшь с открытой дверцей. Каждый может плюнуть в душу, Протереть и оглядеться, Медленно поправить шляпу, Уходя к своей машине. Вот уже стекают на пол Неприступные вершины... В ритме стрессов и коммерций Сколько стоит вдохновенье? Исцарапанное сердце Словно вздох стихотворенья. Разноцветный кубик-рубик, Искры прошлого тревожа: "Я люблю, а он не любит! Боже, боже, боже, боже..." * * * Начало холодов. Тугой, ранимый ветер, Как лезвие скользит, а шея так бела... Ты кутаешься в шарф, ты говоришь о лете, А под ногою хруст декабрьского стекла. О, этот первый лёд... Невыносимый символ Сердец или дверей, предместий или чувств - Из колоннады лет неровным снегом выпал, Оставив на губах солоноватый вкус... Меняются вблизи поступки и деревья - От неприступных фраз, до непрозрачных крон. Белеет на холстах рубцовская деревня, И капает с небес покровный перезвон. Любимая, прости... Гранёные метели, Напав исподтишка, бьют в спину, не дыша. Ты не придёшь во сне, чтобы согреть в постели, И мечется в душе косая сталь ножа... Измерим пустоту в хрустальном дне бокала. Заблудшие стихи загоним в стойло книг. Друг друга помянув в старинных мадригалах, Серебряным кольцом оттиснем каждый миг. Прими случайный взгляд с отравленной картины, По буквам спой судьбу, и, комкая листок, Твой черно-белый шарф на шее Коломбины Затянут в узелок, последний узелок... * * * Любимая, мне плохо без тебя... Мне холодно и ветрено, и страшно. По половицам, жалобно скрипя, Проходит сиротливо день вчерашний, Лелея пожелтевшие листы Сентябрьского клёна на ладони. Качает память невские мосты, Где злобно пляшут клодовские кони, Роняя пену с бронзовых удил На грудь слепому яростному галлу. Где чёрный ангел гордо-легкокрыл, Но навсегда привязан к пьедесталу. Сковал гранит свинец угрюмых вод, И тучи повторяются по кругу... Любимая, уже который год Бредём в опасной близости друг к другу. Мы - дети, заплутавшие в бору. Наш путь завален жёсткими снегами. Мы зажигаем спички на ветру, Но как мгновенно умирает пламя... И кажется вот-вот за горизонт, Приглаживая крылышки украдкой, Зарёванная Муза уведёт Хромающую, белую лошадку... |
* * * Храм мой - тело твоё белое... Вольно трактуя строку Писания,- Господи, что я с собою делаю В явном соблазне непонимания... Читаю ладони твои, как Библию, Вглядываясь в каждую чёрточку пристально, Иду Израилем, прохожу Ливию, Возвращаюсь в Россию жадно, мысленно... Лбом запылённым коснусь коленей: Так, припадая к порогу церковному, Раненый воин, бредущий из плена, Спешит к высокому и безусловному Слову; Наполненные смирением, Рвутся цветы из под снежной скатерти, Или осенних лесов горение Огненной лавой стекает к паперти. Плечи твои... Не на них ли держится Весь этот свод, изукрашенный фресками? - Не Богоматерь, не Самодержица, Не Баба степная с чертами резкими... Не нахожу для тебя сравнения. Сладко притронуться, как к святыне... В каждой молитве - благодарение Древне-возвышенной латыни! Дай мне войти, позабыв уклончивость Пришлых законов. Взгляни на шрамы. Время любого бессилия кончилось. Нужно держаться легко и прямо. Храм мой - прими меня сирого, серого... Не с плюсом, минусом - со знаком равенства. Губ твоих горних коснуться с верою И причаститься Святыми Таинствами...
* * * |
 |
Частично графика заимствована с обложек книг А.Белянина & Издательство Альфа-книга |
 |
 |
Информацию об издательстве и книгах можно получить на сайте в интернете: http://www.armada.ru 
|
| Об авторе Творчество Критика Творчество поклонников Форум Чат Магазины Купить книги Андрея Белянина |
| © 2008-2012 A.Belyanin |
| Design, hosting, support WEBSMS © All rights reserved |
